ДетиДети
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
К н я з ь С в и р ь – М о к ш а н с к и й - человек неопределённого
возраста, лысоватый, хилый.
Б у б е н г о ф - солиден, держится завоевателем.
М о к е й З о б н и н - лет пятидесяти, вертляв, боек и мечтателен.
И в а н К и ч к и н - стар, тучен и нездоров.
П ё т р Т и п у н о в - сладкогласен и миролюбив.
К о с т я З р я х о в - юноша пухлый, говорит пренебрежительно, с
неожиданными оттяжками.
Е в с т и г н е й к а - личность растрёпанная, с безумными глазами.
Т а т ь я н а З о б н и н а - дама вдовая, дородная, двигается
неохотно.
М а р ь я В и к т о р о в н а - девица бойкая и живая.
Н е т р е з в ы й п а с с а ж и р.
С т а р у х а с п р о ш е н и е м.
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и.
Б ы к о в - сторож.
Ж а н д а р м.
Т е л е г р а ф и с т.
Помещение для пассажиров I и II класса на маленькой станции в пяти
верстах от заштатного города Верхнего Мямлина. Одна дверь прямо против
зрителя, другая - в левом углу. За этой дверью - уборная. Суетится З о б н
и н, распаковывая кульки, Т а т ь я н а и К о с т я расставляют на столе
бутылки и закуски.
З о б н и н (озабоченно). Стало быть - помни, Татьян: как только я его
введу – сейчас ты встречу ему с подносом...
Т а т ь я н а. Слышала уж! Только - долго я не сдержу: тут боле
пуда...
З о б н и н. Удержишь! Должна удержать, коли тебе браслета обещана! А
ты, Кость, валяй поздравление, да поскладней как, да позычнее, он, поди-ка,
глуховат.
К о с т я (пренебрежительно). Ладно, скажем! Видал я их брата... Это
ваши понятия такие, что коли Князь, так уж обязательно - глух али ещё чем
страшен.
З о б н и н (мечтательно). Эх, кабы удалось! Ловко бы... н-да-а!
Кичкина-то обошёл я... он там дома готовится, а я... (Беспокойно.) Ты
гляди, Татьян, - сначала можжевеловой ему, да рюмку-то побольше которая...
К о с т я (с горечью). Эх, культурность! Можжевеловой... князю-то!
(Сплёвывает сквозь зубы на пол, сокрушённо качая головой.)
З о б н и н (задумчиво). Что ж, - купоросного масла поднести ему, что
ли? (Уверенно.) Ничего! Можжевеловая - она сразу непривычного человека
ушибёт! Какого ты сословия ни будь, она, брат, всякое упрямство
разможжит...
Т а т ь я н а (вздыхая). Всё, чтобы разможжить...
3 о б н и н. Дурёха! Надо нам, чтобы человек мягок был и ласков с
нами, али не надо? Ты - молчи! Ты старайся красивее быть...
К о с т я (ворчит). Тут, для этого, бургонское али шампанское
требуется.
3 о б н и н (раздражаясь). Отстань, подь в болото! Послушал я тебя,
угостил намедни следователя бургонским этим...
К о с т я (возмущён). Да кагор это был, говорю я вам, а вовсе не
бургонское! Простое церковное вино!
З о б н и н (кричит). Врёшь! Оконфузил ты меня! Откуда в церковном
таракану быть?
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и (в дверях). Действуете?
3 о б н и н. Готовимся. Сколько до поезда?
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и. Ещё... час тридцать семь. А у жены
моей зубы разболелись.
Т а т ь я н а. Вы их - парным молоком...
К о с т я (скорбно). Вот! О, господи... парное молоко!
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и. С молока меня, извините, тошнит.
(Мечтательно.) Нет, против зубов следует употреблять что-нибудь крепкое...
К о с т я (уверенно). Обязательно! Нагретый коньяк, а то - ром.
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и (улыбаясь). Коньяк... да-а!
3 о б н и н (хмуро). Где его достанешь? Мы вот своими средствами...
(Вздохнув, начальник станции притворил дверь.) Понимаю я, чего тебе
надобно! Погоди, брат, - всё, что останется, твоё будет...
Т а т ь я н а (Косте). Вы мне на хвост наступили...
К о с т я (галантно). Пардон! Распространяетесь очень!
3 о б н и н (мечтает). Да-а... кабы удалось! Ты, Татьян, будь
развязней. Ты - вдова, а он - старичок, человек для тебя безвредный... И
ты, Костя, тоже...
К о с т я. Ну, вот, не видал я князей! Их в Москве на каждой улице по
трое живёт... Но откуда вам известно, что он глух и старичок, - это уж я не
понимаю!
3 о б н и н (вдумчиво). Да ведь как же? Первое дело - Князь...
К о с т я. Вы меня не учите, пожалуйста! У меня - свои взгляды...
Т а т ь я н а (Косте). Жили вы в Москве две недели, а всё знаете... и
сколько князей, и какие трактиры... даже удивительно!
3 о б н и н. Разговор у тебя ленивый... вроде как у беременной
женщины... право! Ты перемени это!
К о с т я. О, господи! Да не понимаю я, что ли? (Плюёт сквозь зубы.)
Человек думает, как лучше, а вы ему голову грызёте... Дайте мне мысли мои
обгарнизовать!
З о б н и н (оглядываясь). Ну, ну... валяй! Подмести надо. Иди-ка
спроси веник у сторожа.
К о с т я (уходя, ворчит). Веник! Не веник, а половую щётку
употребляют.
Т а т ь я н а (отряхивая юбку). Уй, как я измазалась...
З о б н и н (задумчиво). Вот... двадцать пять годов ему, а умишко
детский. Да и все тут, ежели пристально поглядеть... н-да! Вот бы удалось
мне Кичкина обойти... молебен бы... О, господи, помоги рабу твоему Мокею!
Молись, Татьяна... тут и твоя судьба кружится!
К о с т я (вбежал и - радостно). Глядите-ка, дядя Мокей!
(В дверь, оттирая Костю и тяжко дыша, влезает Кичкин, за ним - Марья и
Типунов, с кульками в руках. Зобнин, смущённо посмеиваясь, качает головой
сверху вниз, Кичкин смотрит на него и громко сопит. Костя, едва сдерживая
смех, делает Типунову какие-то знаки, тот схватил бороду в руку и, закрыв
ею рот, подмигивает Косте. Марья, оскалив зубы, смотрит на Татьяну, Татьяна
злобно отряхивает юбку.)
К и ч к и н (Зобнину, хрипло). Упредил?
З о б н и н (хихикая). Пронюхал?
К о с т я (Марье). Бон жур-с! (добрый день (франц.) - Ред.)
Т а т ь я н а (шипит). Ты зачем с ней говоришь?
М а р ь я. Теперь вовсе не жур, а суар! (вечер (франц.) - Ред.) Что,
взяли, а?
К и ч к и н. Эх, Мокей, Мокей...
З о б н и н (вздохнув). Вот как, брат, Иван Иваныч... случилось!
К и ч к и н. Ну и жулик ты, а?
3 о б н и н. Да и ты тоже... шельма! Как это ты... догадался?
К и ч к и н. Не дурак я!
(В дверь смотрит, улыбаясь, начальник станции. Зобнин, укоризненно
качая головой, грозит ему пальцем.)
Т и п у н о в (быстро). Вот что, купцы, - разговорцам тут не место,
разговорцы – за дверь! Уж коли так сошлось...
К и ч к и н (грузно садится). Что уж тут...
З о б н и н. Н-да... Костянтин - соображай...
Т и п у н о в. Теперь сообща надобно...
К о с т я. Обязательно!
(Марья вертится по комнате, смотрит в зеркало и всячески мешает
Татьяне.)
Т а т ь я н а. Что вы толкаетесь?
М а р ь я. Ах, пардон!
К и ч к и н. Эх, кабы не одышка у меня... я бы тебе, Мокей!
(Показывает кулак.) Прохвост...
З о б н и н (миролюбиво). Али руганью добьёшься чего? Я бы и сам не
хуже тебя обругался... да ведь какой толк?
К о с т я (мрачно). Надобно, дядя, обгарнизоваться...
Т и п у н о в. Гарнизоны это называется или как... ну - следует
скорее!
(Костя шепчет что-то Марье, она смеётся.)
Т а т ь я н а (Зобнину). Братец, - Константин, глядите-ка, шепчется!
К о с т я (возмущённо плюнул). Ф-фу! Ну и... нравы же!
З о б н и н. Цыцте! (Вздохнув.) Как же, Иван Иванов?
Т и п у н о в. Очень просто! (Пишет пальцем в воздухе.)
Лесопромышленная компания Зобнина и Кичкина - боле ничего!
К и ч к и н. Почему я сзаду? Не желаю...
(Костя, тихонько переругиваясь с Татьяной, делает ей рожи, Марья
хихикает, Татьяна почти плачет.)
З о б н и н. Не спорь уж! Мне всё равно - пусть на вывеске ты впереди
стоишь.
К и ч к и н. И в купчей...
З о б н и н. Ну и в купчей! На!
К и ч к и н. Во всех бумагах чтобы я впереди стоял!
З о б н и н. Во всех! Изволь!
Т и п у н о в (воодушевлённо). Вы того не забывайте - какое это дело!
Золото! Не токмо на обоих хватит - потомствам даже до седьмого колена
останется! Ведь это же какая краюха? Целая местность... весь уезд! Тут ли
спорить? Тут ли жадовать? Руби! Пили! Вези! Огребай деньги! Народишко
изголодался, мужику цена - грош...
З о б н и н (вздрагивая). Н-да... это дело... оно-о!
К и ч к и н (мычит). О, господи!
Т и п у н о в (Кичкину). Ну, кум, думай!
З о б н и н. Иван Иванов, - решайся!
К и ч к и н (уныло). Что же? Я - тово...
З о б н и н (горестно). Судьба нам такая - чтобы вместе!
К и ч к и н (уныло). Н-да... не наша воля, видно!
Т и п у н о в (весело). Давайте лапы, эхма! Господи, благослови... на
счастье! Сообща... в соединении сил... задувай-давай! Такие эти... как их,
Костя?.. гарнизоны двинем...
К о с т я. Гарнизации, если правильно говорить!
З о б н и н. Значит - надо выпить, что ли?
Т и п у н о в. Теперь - обсоюзились... Ну-ка, Татьяна Антоновна, в
знак будущего!
К и ч к и н (держит руку Зобнина и встряхивает, точно пробуя, нельзя
ли оторвать). А я было тово...
З о б н и н. Да и я тоже, брат...
К и ч к и н. Судьба нам, значит, вместе-то...
З о б н и н. Против судьбы все мы - дети малые! Тебя начальник
известил о приезде?
К и ч к и н. Он.
З о б н и н. Вот, Костянтин, зубы-то! Давеча бы дать ему...
К о с т я, Чай, он не теперь известил.
З о б н и н. Дать бы да и спросить: извещал али нет? Ну -благословясь,
выпьем, братья!
Т и п у н о в. И - разговорцы под лавку! Надо насчёт встречи
обдумать...
З о б н и н. У нас - обдумано.
К и ч к и н. И у нас!
3 о б н и н. Первое - чару ему с дороги!
К и ч к и н. Покрепше!
Т и п у н о в. Чтобы сразу обмяк!
3 о б н и н. Можжевеловой ему...
К и ч к и н. У нас - чайная есть. На чаю настояна...
Т и п у н о в. Смешать можно!
Т а т ь я н а. А как зад`охнется он с этого?
3 о б н и н. Эко! Пьём же мы, а вот не задохлись!
Т и п у н о в. Выдержит! После - поздравить его ласковенько, с
возвратом на родное пепелище...
К о с т я (ловит пальцами гриб на тарелке). Он и подумает, что это
насмешка!
3 о б н и н. Отчего - насмешка?
К о с т я. Сожгли мужики усадьбу-то или нет?
К и ч к и н. Ну, конечно, об этом не надо напоминать!
3 о б н и н. Ай да Костя! Тонко взял!
К о с т я. Чай, я не дикарь!
К и ч к и н (Типунову). Вот, Петруха, мастером ты считаешься в речах,
а придумал плохо!
Т и п у н о в. Ничего!
3 о б н и н. Стало быть, тебе, Костя, и говорить речь!
К о с т я (разбираясь в закусках одной и той же вилкой). Мне всё
равно...
К и ч к и н. Первый - кум скажет. Затем и взят.
3 о б н и н. И Костя для этого.
К и ч к и н. Нет уж, - первое слово чтобы от нас шло!
Т и п у н о в. Мы - оба вместе скажем...
К и ч к и н (тяжело). Нет, уж ты первый... ты старше!
3 о б н и н. Говори первый, Типунов! А Костя на загладку пойдёт...
Решили?
К и ч к и н (подозрительно). Уступчив ты больно...
3 о б н и н. А ты - боязлив не в меру!
К и ч к и н. У меня - одышка... Да детей пятеро.
3 о б н и н. После того - женщинов пустим против его...
Т и п у н о в (с улыбкой). Для головокружения, значит!
К и ч к и н. Вот я племянницу взял...
3 о б н и н. У меня, брат, сестрёнка... тоже очень достойна
внимания...
К и ч к и н. Она у тебя бессловесная... не годится...
Т а т ь я н а. Здравствуйте! Это я понимаю как обиду...
Т и п у н о в. Никакой обиды! Ну только, как Маша по-французскому
может...
М а р ь я. Пожалуйста... я могу уйти... у меня интересов нет...
К и ч к и н. Я те уйду!
Т и п у н о в. Теперь - вопросец: где он остановится, у кого?
К о с т я. У нас приготовлено ему.
К и ч к и н. У нас тоже... не суйся!
З о б н и н (наливая водку). Погодите! Остановится он - это мне
известно - у себя в усадьбе, ведь флигель-то цел!
К и ч к и н. Цел! А ты у себя на что приготовил?
3 о б н и н. А ты?
К и ч к и н. Я! Мало ли что... Мой-от отец у них, у князей, бурмистром
ходил.
К о с т я (Марье). Каковы люди?
Т а т ь я н а. Очень даже хороши, и напрасно ты к ней
подлизываешься... (Марье.) И вовсе князю не интересен наш язык этот!
М а р ь я. А что же ему интересно?
Т а т ь я н а. Да уж не язык, извините!
М а р ь я. А что же? Пожалуйста, скажите!
Т а т ь я н а. Да уж...
3 о б н и н. Цыц, Татьяна!
К о с т я (горестно). Вот какие картины культурных нравов...
М а р ь я. Вуй! Кэ сэ трист! (Да! Как это грустно! (искаж. франц.}
-Ред.)
(Типунов смотрит на неё с недоумением и отходит прочь, шевеля губами.
Костя наливает себе какой-то зелёной жидкости и пьёт.)
Т а т ь я н а (тихо). Слова! Сама, чай, выдумала...
Б ы к о в (входит). Мокей Антоныч!
3 о б н и н. Ась?
Б ы к о в. Евстигнейка просится до вас.
Т и п у н о в. Этот - с машинкой своей...
К и ч к и н. До него ли? Гони!
3 о б н и н. А может, допустить его? Вот, мол, ваше сиятельство, есть
у нас изобретающий человек...
К о с т я (иронически). Очень это интересно столичному жителю!
Т и п у н о в. А если для смеха выпустить его?
К о с т я. Тогда бы лучше лесникову собаку взять - она смешнее!
3 о б н и н (испуган). Это... это ты зачем же все бутылки почал?
К и ч к и н (в стороне - Марье). Ты, гляди, не уступай ей, слышь?
Держись вперёд... ближе к нему...
М а р ь я. Знаю уж!
К и ч к и н. То-то...
К о с т я (жуёт). Для возбуждения мозга - надо мне или нет? Странно!
Б ы к о в. Стало быть - Евстигнейку гнать?
Т и п у н о в. Гони, дружок, гони его!
Б ы к о в. Там ещё старуха...
К и ч к и н. Какая?
Б ы к о в. С прошением, что ли то...
3 о б н и н (тревожно). На кого прошение?
К и ч к и н (радостно). На тебя, поди-ка!
3 о б н и н. Ну господи же! Даже взопреешь от этого! Гони ты всех,
Быков!
К о с т я. Хоть на час какой спрячьте вы куда-нибудь всю эту
дикость... стариков, слесарей, старух...
(Кичкин осторожно подвигается к двери, Зобнин следит за ним,
беспокойно потряхивая головой.)
З о б н и н. Стало быть, Марья Викторовна, вы его займёте...
Т и п у н о в. Ты, крестница, так и знай: мы тебя всегда для приёма
знатных лиц будем употреблять...
Т а т ь я н а. А меня на что выволокли?
З о б н и н. А ты... ты в глаза ему гляди!
Т а т ь я н а. Собака я, что ли?
(Кичкин вышел; Зобнин, стоя у двери, следит за ним в щель, потом
уходит.)
Т и п у н о в (ласково). Вы его улыбочками, улыбочками! Да пошире
эдак, поласковей – вот вам и должность!
Т а т ь я н а (сдаётся). Он и примет меня за дуру.
К о с т я (успокоительно). Молчать будете - не примет.
Т а т ь я н а (ядовито). Глядите однако, в Семилужном у градского
головы жена эдак-то принимала, принимала гостей да однажды негритёнка и
родила...
М а р ь я (возмущённо). Фи, как вам не стыдно! И вовсе не негритёнка,
а просто пёстренький он родился...
Т а т ь я н а. Не всё ли равно?
М а р ь я. И одна ножка - короче!
Т и п у н о в (беспокойно). Это куда же воеводы ушли? Поругаются
они... Костя – идём-ка...
К о с т я (икнул). Ох... ну, жизнь! (Уходит.)
М а р ь я (озабоченно шепчет). Ву зэт тре земабль. Жэм боку льом
дезарм. Же сюи тре контан... (Вы очень любезны. Я очень люблю военных. Я
очень довольна (искаж. франц.) - Ред.)
Т а т ь я н а. Нисколько это вам не поможет.
М а р ь я. Почему же? Объясните, силь ву плэ, пожалуйста!
Т а т ь я н а. Женат он.
М а р ь я. Какие глупые пошлости!
Т а т ь я н а. Нечего предо мной форсить! Вы сами иностранные-то слова
выдумываете! А вот у кого колечко ваше с рубинчиком - это я знаю! Да-с!
М а р ь я. И я знаю. Ну-с?
Т а т ь я н а. И больше ничего-с!
М а р ь я. И - глупо-с!
Та т ь я н а. Как же ты смеешь? Ведь я тебя старше!
М а р ь я. А вы про колечко смеете?
Т а т ь я н а. Так я же тебе и ещё скажу...
М а р ь я. А вы кого «шишечкой» зовёте?
Т а т ь я н а (села). Я? Ой!..
М а р ь я. Ага! А вы кому пишете - «сладкий мой Колик»?
Т а т ь я н а (поражена). Ай... Ах он... мерза-авец...
М а р ь я. Что? Вот и прикусите язычок!
Т а т ь я н а. Неужто... он рассказывает? Неужто сам он?
М а р ь я. Не он, так - вы!
Т а т ь я н а (растерянно). Ой, как же это? Разве я рассказала бы? Что
вы! Кому мне рассказывать?
М а р ь я. Ну, уж я не знаю!
Т а т ь я н а. Да, может, вы... врёте?
М а р ь я. Вы не писали?
Т а т ь я н а (тихо). А может, вы... сами догадались?
(Марья хохочет. В дверь беспорядочно втискиваются мужчины: Кичкин,
подняв руку с прошением вверх; Зобнин, стараясь поймать бумагу; Типунов и
Костя тоже хотят этого и – мешают друг другу. За ними испуганная, оробевшая
старуха и - таращит глаза Евстигнейка.)
К и ч к и н (задыхаясь). Нет, читай вслух!
З о б н и н. Чудак... да я же прочитаю!
Т и п у н о в. Погоди, Костя...
Старуха (ноет). Ой, голубчики, разорвёте вы...
З о б н и н. Костя - прочитай...
К и ч к и н. Кум - бери...
З о б н и н. Тарасьевна, дура! На кого прошение?
К и ч к и н. Ага-а? На кого-о?
С т а р у х а. По случаю... пропажи, батюшка... зятёк-от мой...
Т и п у н о в. Костя - да ты, давай, вместе прочитаем!
К и ч к и н. Кум - держи!
З о б н и н. Чёрт тебя принёс, старая лошадь...
К о с т я. Да будет вам! Что такое?
С т а р у х а. Батюшки - не порвите!
(Все тесно окружили чтецов. Евстигнейка осторожно пробирается вдоль
стены и – никем не замеченный - исчезает в уборной.)
Т и п у н о в (читает). «Его сиятельству, светлейшему»...
К о с т я. «Покровителю сирых»... это не надо! «Имею честь
известить...»
З о б н и н. Да вы один который-нибудь...
Т и п у н о в (читает). «Зять мой, Кирилл Вараксин, вот уже четыре
года находится в безвестном отлучении от жены, дочери моей...»
К о с т я (успокоительно). Это пустяки какие-то!
Т и п у н о в (читает). «И жизни своей, может быть, решился...» Это не
касается Мокей Антоныча!
К и ч к и н. До конца - не касается? Верно?
Т и п у н о в. До конца! Тут - о пропаже зятя.
К и ч к и н (ворчит). А может, Мокей прикосновенен и к этой пропаже?
З о б н и н (радостно). Что же ты, старушка, а? Как же ты это, а?
С т а р у х а. Да ведь, батюшка ты мой, дочка теперь не то вдова, не
то - замужняя... как это понимать?
К и ч к и н (Типунову). А я думал - на него прошение, на Мокея!
Обрадовался было...
Т и п у н о в. А ты - погоди! Ты - потерпи!
З о б н и н (старухе). На тебе гривенничек и - иди с богом! Иди
спокойно!
С т а р у х а. Может - он разрешил бы ей?
З о б н и н. Теперь - мне некогда! Потом - я те разрешу... иди себе...
С т а р у х а. Уж ты ей-то разреши...
З о б н и н. И ей разрешу... Вино и елей... Ух! Ну, Иван Иванов,
подозрительный ты человек!
К и ч к и н. Да ведь ты вон как... забегаешь!
З о б н и н. А ты - давай будем верить друг другу, право! Пусть кто
другой ямы нам копает... Ты - простодушней будь! Жизни тебе не больно много
осталось...
К и ч к и н. Это - верно. Выпьем давай, что ли? Леший...
К о с т я (Марье). Ф-фу! Я даже вспотел!
М а р ь я. Же сюи осси тре фатигэ... пардон! (Я тоже очень устала...
извините! (франц.) - Ред.) Я тоже устала... волнуюсь до костей!
К о с т я. У нас с вами, можно сказать, первые роли... (Вонзает вилку
поочерёдно в гриб, сардину и селёдку.)
З о б н и н. Экой ты, братец мой, варвар! Всё расковырял, разварзал!
Татьяна, ты чего глядишь?
Т а т ь я н а. Не понимаю даже, зачем меня привезли!
3 о б н и н (угрожая). Забудь-ка! Я те дома напомню!
К и ч к и н. Всё перебуторено на тарелках-то! Кум, надо бы и нашу
провизию выложить.
Т и п у н о в. Хватит с него!
Т а т ь я н а. Что же ваше-то лучше нашего?
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и (в двери). Сейчас даю звонок к поезду,
- как у вас дела?
(Общая суета. Костя залпом пьёт три рюмки.)
3 о б н и н. Татьяна - бери поднос! Оправься! Губы-то подбери... Ишь,
развесила, словно флаги!
К и ч к и н. Марья - готовься! Кум, гляди! Господи, благослови...
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и. А... позвольте! Вдруг я выговор
получу за устройство этого буфета?
3 о б н и н. Друг - не скучай! Всё получишь, как договорено!
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и. Насорили... бумажки, солома...
плевки! Эх, господа!
К о с т я (критически). Действительно - хламу много! Любит русский
человек сделать что-нибудь неприличное.
М а р ь я. Ах, это святая правда!
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и (кричит). Быков! Подмети классную!
З о б н и н (берёт Кичкина за руку). Ну, идём, благословясь!
Т а т ь я н а (миролюбиво Марье). Очень это верно насчёт неприличия!
Ехала я в губернию намедни - так господин какой-то, который надо мною
поместился, носок мне на голову спустил...
М а р ь я (подвигаясь к выходу). Скажите, какое безобразие!
Т а т ь я н а. Я говорю: «Что это вы делаете?» А он: «Ведь голову я
вам не прошиб», говорит...
М а р ь я. Бесстыдник!
Т а т ь я н а. И носок-то с дыркой был...
М а р ь я (с гримасой). Фи, гадость...
Т а т ь я н а. С дыркой! Неженатый, видно, пассажир-то...
(Ушли. Входит Быков со щёткой, притворил дверь и осторожно подходит к
столу. Улыбаясь, качает головой, потом, взяв бутылку, пьёт из горлышка - у
него занялось дыхание и выкатились глаза.)
Б ы к о в. Ух... (Пьёт из другой бутылки и снова ошеломлён.) Н-ну...
это на совесть!..
(Дверь из уборной приотворяется, выглядывает Евстигнейка. Быков,
закрыв глаза, широко улыбается.)
Е в с т и г н е й к а (хрипло). Скажу!
Б ы к о в (испугался и опрокинул рюмку с наливкой в тарелку с
грибами). Ты? Это ты как же, а?
Е в с т и г н е й к а. Скажу!
Б ы к о в. Кто тебе разрешил тут, а?
Е в с т и г н е й к а. Поднеси, а то - скажу!
Б ы к о в (храбро). Я те поднесу! Пошёл вон!
Е в с т и г н е й к а (выходя). Не гони! Всё равно - окошко разобью, а
влезу! Я решился на всё! Я такой случай не могу пропустить...
Б ы к о в (смягчаясь). Ах ты... когда это ты залез, а?
Е в с т и г н е й к а. Поднеси, говорю! Мне для храбрости надобно...
Б ы к о в. А если я тебя... по шее? Или жандара призову?
Е в с т и г н е й к а (неуклонно). Бил ты меня, и жандар бил, это -
без толку! Я своего достигну - окошко разобью! Как этот Князь войдёт, я
сейчас башкой в окошко и на колени перед ним...
Б ы к о в. Ну характер у тебя, шельма! (Подаёт ему бутылку.) На, да
гляди – немного лакай...
(Евстигнейка выпил, задохнулся и трёт себе грудь и горло.)
Б ы к о в (гордо). Что? Хватил? То-то! Это, брат, не для шуток
сделано... Ну – теперь уходи!
Е в с т и г н е й к а. Митрий - ты меня оставь тут!
Б ы к о в (его уже тронуло). Нельзя-а! Вдруг ты его испугаешь? Мне
отвечать!
Е в с т и г н е й к а. Не бойся, я - тихо! Я, брат, не подведу!
Б ы к о в. Ах, господи! Ну, как быть? (Решительно.) Полбутылки -
ставишь?
Е в с т и г н е й к а. Бутылку!
Б ы к о в. Врёшь?
Е в с т и г н е й к а. Гром убей!
Б ы к о в. В воскресенье?
Е в с т и г н е й к а. Как в аптеке!
Б ы к о в. Ну - сиди! Я, брат, тоже не без души живу! Я понимаю, -
всякому хочется переменить жизнь... эх! (Поезд подходит.) О, пострели те
горой... вот те... эх ты... (Убежал, бросив щётку на пол. Евстигнейка
быстро и ловко глотает вино из рюмок, приготовленных на подносе, потом,
обожжённый, прячется в уборную. Типунов открывает дверь, пятясь задом,
входит Зобнин, на него наступает Бубенгоф, рядом с ним, растерянно
улыбаясь, идёт К н я з ь - он, видимо, удивлён и польщён встречей. Сзади на
него наваливаются Кичкин, Костя; обе женщины, стараясь пройти вперёд,
толкают их. За ними следует пассажир навеселе, начальник станции,
телеграфист, жандарм, старуха с прошением и какие-то мужики.)
З о б н и н (поёт). Просим покорнейше... в радостях приезда... из
глубины душ... Татьяна, что же ты?!
К о с т я (Зобнину). Позвольте, ведь я говорю!
Т а т ь я н а (у стола). Батюшки! Кто это вылакал? Машенька...
наливайте скорей...
К и ч к и н (Бубенгофу). Врёт он... жулик он...
Б у б е н г о ф (брезгливо). Што-о такой?
К н я з ь. Это очень... очень по-русски... Не ожидал, право... весьма
тронут...
З о б н и н (в тихом восторге). Просим, ваше сиясь - хлеб-солью!
(Шепчет в отчаянии.) Татьяна же, изверг! Зарезала! По стародавнему
обычаю... от греков, ваше сиясь... (Запнулся через щётку, пошатнувшись,
опустился на стул, сконфуженно поднял щётку.) Щёточку забыли... дьяволы...
К н я з ь. Вот оно, Бубенгоф, русское гостеприимство, видите? Так
простодушно, по-детски...
Б у б е н г о ф (ворчит). Ню... Ню... они наступайт сапогом на пальци
ногов мне... И тут есть крепкий запах...
(Татьяна и Марья встают перед князем с подносом, сзади них - Типунов и
Костя; слева от этой группы Кичкин стремится что-то рассказать Бубенгофу,
справа подпрыгивает Зобнин, в нетерпении потирая руки. Пассажир, сладко
улыбаясь, ходит вокруг стола, в дверях – начальник станции и другие.)
К о с т я (слишком громко). В-ваше сиятельство...
К н я з ь (отодвигаясь). О...
З о б н и н (тихонько). Не ори, балда!
Т а т ь я н а (Марье). А говорили - глухой!
К и ч к и н (тревожно). Кум! Ты чего молчишь? Говори!
К о с т я. Мы все тут собрались, ваше сиятельство, простые русские
люди этого края... и чувствуем честь посещения вашего палестины древней...
где ваши знаменитые потомки...
Т и п у н о в (шепчет). Что ты? Предки, предки...
К о с т я. И предки истощились в трудах среди невежественного народа,
который ничего не понимает доброго и... любит дикое безобразие... и не
снабжён никакой культурой, кроме древних дворянских родов... которые в
трудах на пользу отечества от младенчества до гроба остаются всё такими же,
тогда как другие... (Постепенно запутываясь в словах, он говорит всё тише.
Евстигнейка приотворяет дверь, ожидая удобного момента, и, закрывая,
хлопнул ею. Кичкин, услыхав этот звук, оглянулся, поглядел на дверь и
считает публику.)
П а с с а ж и р (Типунову). Вы - буфетчик?
Т и п у н о в (вежливо). Извините... нисколько!
П а с с а ж и р (задумчиво). Странно!
К о с т я (снова поднимая голос). И вот, мы, простые люди
захолустья... предлагаем вашему сиятельству выпить за... за ваше
драгоценное здоровье! Ура!
(Все кричат ура.)
К н я з ь. Очень благодарен! Это - неожиданно, я не думал, что мой род
пользуется... но я знал, что простой русский человек - это чистая, детская
душа...
К и ч к и н (наблюдая за дверью). Простой-от? Мужик-от? Ну уж нет...
Он - ого-о! Он...
Т и п у н о в. Верно, ваше сиятельство! Необыкновенно даже просты
мы... до седых волос - дети ваши!
3 о б н и н. Выкушайте, ваше сиясь... это местная, наша...
К н я з ь. Да? С наслаждением... (Пьёт сразу. Изумлённо открыл рот и
смотрит на всех, часто мигая глазами.)
(Все смотрят на него, радостно улыбаясь. Бубенгоф взял рюмку, понюхал,
выпил и – смотрит в потолок. Костя, утомлённый речью, отошёл к столу и там
тоже выпивает. Марья – около него что-то говорит, гримасничая.)
П а с с а ж и р (Татьяне). Прекрасная буфетчица, позвольте и мне...
Т а т ь я н а. Вовсе я не буфетчица!
П а с с а ж и р (берёт рюмку). Всё равно!
М а р ь я (любезно). Вы - в свите князя?
П а с с а ж и р. Я? Нет! Я просто люблю в дороге выпить...
К н я з ь (слабо). Это... из чего... сделано?
3 о б н и н. Можжевельник! На чистом спирте настояна! Вы - грибком её
погладьте! Она требует сопровождения маринованным грибом-с!
К и ч к и н (Типунову, тихо, указывая на дверь уборной). Кум! Там
кто-то есть...
Т и п у н о в. А ты следи за делом-то! (Быстро распаковывает кулёк.)
К н я з ь. Вот этим грибом?
3 о б н и н. Самым этим!
К н я з ь (взял гриб в рот и - жалобно). Тоже... на спирте?
Т а т ь я н а. В уксусе отварены... пожалуйте, возьмите ещё!
К н я з ь. Благодарю... довольно! Вот, Бубенгоф, попробуйте... это
удивительно!
(Бубенгоф взял гриб в рот и ходит по комнате, глядя на всех со строгим
удивлением. Вышел за дверь, тотчас воротился и внимательно рассматривает
закуски.)
К н я з ь (осторожно). Вы... часто употребляете это?
3 о б н и н. При досуге - позволяем себе...
Т а т ь я н а. По праздникам!
М а р ь я. Ах, ваше сиятельство, они ужасно много пьют... просто как
лошади!
К н я з ь. Да?
К и ч к и н (строго). Ты знаешь сколько – много-то?
Т и п у н о в (суёт в руки Марье бутылку и рюмку). Вот, ваше
сиятельство, тоже замечательный напиток! На чае и берёзовых почках. Вам
который есть князь русский, надобно знать все продукты места, и – позвольте
ещё раз за ваше светлое здоровье...
(Марья, улыбаясь, подаёт ему рюмку, князь - беспомощно оглядывается,
что-то говорит Бубенгофу, тот кивает головой. Все взяли рюмки)
К н я з ь. Когда такие милые ручки... я не смею отказаться... хотя это
крепко...
К о с т я. В крепости и сила, ваше сиятельство! Взять, примерно,
Порт-Артур: сколько около него врага погибло... Ура!
(Кричат ура. Бубенгоф выпил раньше всех и мотает головой. Князь,
поклонившись дамам, выпил, наклонил голову и отошёл к окну. Все за ним
наблюдают.)
Б у б е н г о ф. Этот напиток есть очень опасен для жизнь...
П а с с а ж и р (Татьяне). Превосходный буфет у вас, королева!
Т а т ь я н а. Кушайте, если вы с князем! Но только это не буфет...
Пассажир (удручен). Нет? Странно... Что же это?
Т а т ь я н а. Приём! Разве вы не понимаете?..
П а с с а ж и р (наливая водки). Чрезвычайно странно... (Выпив, он
смотрит на часы и - хохочет. Идёт к двери, пошатываясь, и исчезает за нею.)
М а р ь я (Косте). Ой, нехорошо ему...
3 о б н и н (робко). Ваше сиятельство...
К н я з ь (живо обернулся). Нет, больше я не могу... Я вот...
смотрю... какой широкий горизонт у вас...
3 о б н и н (находчиво). Стараемся, ваше сиясь!..
К н я з ь (решительно). Бубенгоф... Нам надо торопиться!
Б у б е н г о ф (Кичкину). У вас имеет лёшад?
К и ч к и н. Лошади? Пять у меня их...
Б у б е н г о ф. Вы везёте мой и этот князь?
К и ч к и н. Кум! Чего он говорит?
К н я з ь (заметно оживился, Марье). Вам не скучно здесь, а?
М а р ь я (растерялась от неожиданности). О, но! Же сюи... (Я...
(франц.) - Ред.) очень довольна... жэм боку ля натюр... (я очень люблю
природу... (франц.) - Ред.) тишину е ле флер... (и цветы... (франц.) -
Ред.) (Окончательно смутилась, сделала реверанс. Костя укоризненно качает
головой. Зобнин радостно шепчет что-то Косте, Татьяна - довольна,
хихикает.)
К и ч к и н (мрачно). Она в гимназии пять лет училась.
Б у б е н г о ф (усмехаясь, говорит Типунову, постукивая себя по лбу
пальцем). У этот шеловек очень много нет мозги...
Т и п у н о в (ласково). Нам, господин, много-то мозгов и не
требуется... мы от избытков своих всем с нищими делимся...
(Евстигнейка всё чаще приотворяет дверь уборной. Это заметила Татьяна;
сначала смутилась, но потом, узнав Евстигнейку, устроила себе развлечение:
как только он приоткроет дверь, она открывает рот, точно собирается
крикнуть. Евстигнейка - испуганно прячется, Татьяна - хихикает.)
К н я з ь (смущённо Зобнину). А как вы... как, например, у вас
ископаемое богатство?
(Все подозрительно смотрят друг на друга.)
З о б н и н (находчиво). Да что ж, ваше сиятельство, копаемся,
конечно, понемножку...
Т и п у н о в. Люди мы - заштатные, силы у нас - невеликие...
М а р ь я. Ах, это не то! Ископаемое - это что в земле лежит...
К и ч к и н (сурово). А ты - молчи! В земле! В земле-то покойники
лежат! (Решительно.) Вот что, ваше сиятельство, давайте говорить
попросту...
З о б н и н (торопливо). Вот, ваше сиятельство, я, стало быть,
желаю...
К и ч к и н. И я...
Т и п у н о в. Мы имеем к вам дельце...
К н я з ь (теряется). Очень рад... очень! Бубенгоф, - что же лошади?
Б у б е н г о ф (пожимая плечами). Здесь нет лёшади... это совсем
другой звери... я – не понимайт никому...
К и ч к и н. Кум! Говори, чёрт, подробно!
З о б н и н (князю, ласково). Лошадки вам у меня готовы, и помещение -
готово, пожалуйте!
К и ч к и н (свирепо). Как это?
К н я з ь. Благодарю вас...
К о с т я (отталкивая Кичкина). Пожалуйте, ваше сиятельство! У нас всё
готово!
К и ч к и н (орёт). Угарно у него! У него в третьем году тёща от угара
умерла, коли он её подушкой не задушил...
К о с т я (плюёт). Ну, прорвало! Эх вы, дикарь...
К н я з ь (испуганно, Марье). Mademoiselle... объясните мне...
М а р ь я. Ах, авек плэзир... (с удовольствием, (франц.) - Ред.)
К и ч к и н (кричит). Они – тёмные люди...
З о б н и н (Типунову). Уйми ты его...
Т и п у н о в. Вот я сейчас...
К о с т я (князю). Вот видите, среди каких лиц проходят младые дни
юности! (Берёт его под руку.) Пожалуйте на лошадей...
К и ч к и н (хватая Костю). Кум! Гляди...
Т и п у н о в. Позвольте, не спешите! Ваше сиятельство! Позвольте вам
объяснить причину ожесточения...
К н я з ь (жалобно). Я - очень хочу понять! Пожалуйста! И, если
можно... мне пора ехать...
Т и п у н о в. Вот наша речь: мы трое, здешние люди торгового
сословия, желаем снять ваш лес, - вот мы все здесь - Мокей Зобнин, Иван
Кичкин и я, Пётр Типунов...
Б у б е н г о ф (изумлён). Што-о такой?
З о б н и н (тихо). Трое? Ай да Петруха, а? Костя, а?
К и ч к и н (бормочет). Господи Исусе! Кум... и ты? Ах, собака!
Т и п у н о в (захлёбываясь). Мы весь лес ваш можем взять... мы весь
его... мы бы, знаете...
К и ч к и н. Ну пёс! Эх, люди...
К о с т я (Бубенгофу). Вот - видите...
Б у б е н г о ф (красный, надутый). Не хочу... не вижу! (Отходит в
угол, сердито фыркая.)
К н я з ь (увещевая). Послушайте, господа... Бубенгоф, что же вы?
Объясните вы им, я совершенно потерялся... Послушайте, господа! Но лес,
весь мой лес - запродан мной...
К и ч к и н. К-как же?.. Кому же?..
3 о б н и н. Запродан?
Т и п у н о в. Верно это, господин немец?
Б у б е н г о ф (хлопая себя по боку). О, это - здесь! Лес? Нет - лес!
Это - мой... который купил лес, это я! Всю его купил! Фертиг! (готово
(нем.) - Ред.) Понимайт?
(Все убито смотрят на него и на князя. Молчание.)
М а р ь я (тихо Косте). Ой, какие все вдруг глупые стали...
К о с т я (ворчит). Вот те и обгарнизовали промышленность туземного
края!
Т и п у н о в. Э... из-за чего же мы старались?
Б у б е н г о ф. Ню... кончилось? Кто имейт лёшади? (Зобнину.) Ви это?
3 о б н и н (уныло). А я на чём домой поеду?
К и ч к и н. Вот, Мокей... а?
Т и п у н о в. Да-а... как же это? Ничего не слыхать было...
(Все трое сошлись и совещаются о чём-то. Князь тихо разговаривает с
Марьей. Костя старается подслушать. Татьяна увлечена игрой с Евстигнейкой.)
П а с с а ж и р (входит, очень обрадован, Бубенгофу). Вы... мейн герр,
что ли? Шпрехен зи дейч? (Говорите ли вы по-немецки? (нем.) - Ред.)
Б у б е н г о ф (гордо). Jawohl! Naturlich! (Ну конечно! Разумеется!
(нем.) - Ред.)
П а с с а ж и р (тыкая его пальцем в живот). Пруссия! Уважаю! А поезд
мой - ушёл! Хотел я записать об этом в жалобную книгу, да у жены начальника
станции зубы болят... жалко его!
Б у б е н г о ф. Што ви хотит от мене?
П а с с а ж и р (удивлённо). Второй раз, брат, не попадаю я в поезд! А
ехать мне ещё вёрст триста... каково, а?
Б у б е н г о ф. Но што ви желайт?..
П а с с а ж и р. Выпить желаю... Идём нах буфет! (Бубенгоф идёт
охотно.) Да познакомь меня с этим... князь он, что ли...
Б у б е н г о ф (наливая водки). О нет...
П а с с а ж и р. От... почему? (Пьёт.)
Т а т ь я н а (смеётся). Ой, господи...
П а с с а ж и р. Прекрасная буфетчица - отпочему вы смеётесь?
Т а т ь я н а. Да нет же такого слова!
П а с с а ж и р. Отпочему нет? Выпьемте, дорогая, за здоровье моей
тётки, ей-богу... Умирает она... а я еду к ней... я - наследник! Ура!
Т а т ь я н а. Ну какой же вы смешной...
(Дверь из уборной широко распахнулась - вылетел Евстигнейка, упал
перед князем на колени. Князь отскочил, Марья взвизгнула, Татьяна хохочет.
Бубенгоф схватил Евстигнейку за плечи, все остальные - удивлены, но
охвачены любопытством, ожидают скандала. Пассажир садится рядом с Татьяной,
приветливо улыбаясь ей, и тоже начинает смеяться пьяным смехом.)
Б у б е н г о ф. Што такой, эй...
Е в с т и г н е й к а (бьётся). Подь ты к чёрту, рыжий! Ваше
сиятельство, дозвольте отечеству пользу принести! Семь годов работал,
разорился...
К н я з ь. Что с вами? Кто вы?
Е в с т и г н е й к а. Тутошний слесарь... все знают... всеми
осмеян... для пользы родины, ей-богу! Даром отдам, только бы работала
она...
К н я з ь. Кто-о? (Ко всем.) Господа - что это? Что за человек?
К о с т я (передёрнув плечами). Просто - машину выдумал...
П а с с а ж и р (засыпает). Сосед... разбудите меня...
Е в с т и г н е й к а. Ваше сиятельство! Перепетум состроил я...
Б у б е н г о ф. Што он говорит?
Т и п у н о в. Не знаю! Это немцы всё знают, а мы... куда нам!
Е в с т и г н е й к а (со слезами). Перепетум, барин, ей-богу! Вся
надежда на вас... последняя!.. А то - пропал я! Очень уж просто: вроде
станка она, в каком лошадей куют...
К н я з ь. Что ему нужно?
К и ч к и н (угрюмо). Вот и догадайся...
Е в с т и г н е й к а (воодушевлённо). А в серёдке - колесо с ковшами,
вроде мельничного. Ежели теперь наверху станка поставить человека, чтобы он
в ковши эти гири али булыжники бросал, - колесо вертится, ей-богу! Без
останову будет вертеться, весь век, только тяжести давай ему...
Б у б е н г о ф (догадался). О, это перпетуум... ф-фа! (Хохочет.)
Перпетуум!
К н я з ь (расстроен). Нет, я не могу... я - извиняюсь... Я пойду
просить... тут должны быть лошади!
Б у б е н г о ф (Кичкину). Где ваши лёшади?
К и ч к и н (усмехаясь). А тебе на что? Ты конокрад али кто?
Б у б е н г о ф. Ми... нужно ехать!
Т и п у н о в (вежливо). С богом! Мы середь дороги вашей не стоим!
Б у б е н г о ф (Зобнину). Лёшади?
3 о б н и н. Костя, чего он ко мне лезет?
К н я з ь (ко всем). Господа... вы, кажется, обиделись... но лес
запродан давно уже... Слушайте, Бубенгоф... надо спросить начальника
станции... он устроит лошадей... (Идёт к двери, прикрываясь Бубенгофом, и
бормочет.) Я очень благодарен за честь... ваше простодушие... до
свиданья...
М а р ь я (Татьяне). Фи, какой невежа! (Татьяна расспрашивает её о
чём-то.)
Е в с т и г н е й к а (вставая на ноги). Что же, понял он али нет?
Т и п у н о в. Поймут они, дожидайся!
З о б н и н. Больно нужны мы им!
Е в с т и г н е й к а (бросаясь к двери). Эх, пойду я...
К о с т я (хватая его). К-куда?
Е в с т и г н е й к а. Он не понял... пусти!
К о с т я. Хошь - поднесу?
Е в с т и г н е й к а (отчаянно). Давай... для храбрости! Пропало моё
дело! (Костя поит его из всех бутылок по очереди.)
3 о б н и н. Что, брат, Иван Иваныч?
К и ч к и н. Н-да-а! Ведь вот, глядите-ка, человек эдакой
обходительный, ласковый... а продать - успел!
Т и п у н о в. Продавать они навострились!
3 о б н и н. Пропали все наши труды... (Выглядывая за дверь.) Старуха
его сцапала-таки...
К и ч к и н. Мастера они продавать...
(Все, грустно вздыхая, молчат. Костя занят с Евстигнейкой, в углу
храпит пассажир.)
М а р ь я (вполголоса). Я даже думаю, что он не понимает французского
языка...
Т а т ь я н а. Видит - дама стоит пред ним с подносом, руки у неё
дрожат, и хоть бы спасибо сказал...
М а р ь я. Очень невежлив с женщинами...
Т а т ь я н а. Другой бы... (Шепчет.)
М а р ь я. Конечно!
Т и п у н о в. Эх, братья! Выпьем, что ли?
3 о б н и н. Не домой же везти всю эту провизию... Татьяна,
наливай-ка!
Т а т ь я н а (Зобнину). А он вовсе не глухой...
К и ч к и н. Какое нам от этого удовольствие?
Т и п у н о в (указывая на пассажира). Вот ещё горемыка...
3 о б н и н. Он чего тут?
Т и п у н о в. От поезда остался!
(Все пьют.)
К о с т я. Разбудить надо этого...
Е в с т и г н е й к а (пьяный). Уши ему тереть надо... дайте я его
сейчас...
3 о б н и н. Он и так воспрянет... Костя, поднеси ему к носу рюмку!
К о с т я (поднося). Путешествующий! Москва близко!
Т и п у н о в (толкнул Костю под локоть). Эко!
(Костя облил пассажира вином - все хохочут.)
К и ч к и н (добродушно). Вот, Мокей, спорили мы с тобой, спорили...
3 о б н и н (так же). А ничего и не вышло... Прямо сказать - зря
мешали друг другу!
К и ч к и н. Уж больно ты ловок!
3 о б н и н. А ты - жаден! И отчего ты так жаден?
К и ч к и н. Али заметно?
3 о б н и н. Страсть! Прямо - зверь... А куда тебе? Помрёшь скоро...
К и ч к и н. Это верно! Жить мне мало осталось... Так это я, по
привычке...
3 о б н и н. Ну, давай, ещё хватим!
К и ч к и н. Да и тебе хочется помешать... уж больно ты ловок...
забегаешь больно...
(В углу занимаются с пассажиром.)
Т и п у н о в (озабоченно). Нет ли табаку нюхального где? Табаку бы
ему в нос насыпать...
К о с т я. Стой... Проснулся...
П а с с а ж и р (испуганно). Какая... какая станция?
Т и п у н о в. Та же!
(Дамы смеются. Костя делает страшное лицо, наклоняясь к пассажиру.)
П а с с а ж и р. Позволь... опять вы?
(Все хохочут.)
Т а т ь я н а. Ой, умру... ах!
М а р ь я (смеясь). Что это, право... точно маленькие...
3 о б н и н. Костянтин! Зови начальника и всех желающих... одним нам
не допить всё это... эвона сколько тут! Эхма, братья, не везёт нам, не за
нас судьба...
Занавес
1910 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые напечатано в журнале «Современный мир», 1010, номер 9,
сентябрь, под заглавием «Встреча», с подзаголовком «Пьеса», и одновременно
отдельной книгой под названием «Дети», с подзаголовком «Комедия в одном
действии», в издательстве И.П.Ладыжникова, Берлин (без обозначения года
издания).
Пьеса написана М.Горьким не позднее лета 1910 года.
В ноябре 1910 года М.Горький писал М.М.Коцюбинскому: «Посылаю Вам на
память «Встречу» - может, читая, улыбнётесь разок» (Архив А.М.Горького).
Начиная с 1923 года, пьеса включалась во все собрания сочинений.
Печатается по машинописному тексту, подготовленному автором в 1910
году для издательства И.П.Ладыжникова (Архив А.М.Горького).