[РАБСЕЛЬКОРАМ]







     Кое-кто  из товарищей  поняли меня  так, как  будто  я  советую писать
только о  хорошем,  только  о  тех  достижениях рабоче-крестьянской власти,
которыми она может вполне законно гордиться, только о тех подвигах единиц в
области труда, творчества и  организации нового быта, которые должны бы нас
удивлять и радовать.
     Такое понимание неправильно, и в моём  письме товарищу Сапелову данных
для него нет.
     Я ведь  жизнь  и  людей знаю довольно  прилично и знаю,  что если б  я
посоветовал писать  только  о  хорошем,  так, пожалуй, газетам частенько не
хватало бы материала.
     Нет,  писать о плохом необходимо,  и  советская пресса —  в частности,
зоркая  «Рабочая  газета»  — делает это  отлично,  с той  беспощадностью, с
которой и следует делать эту важнейшую работу.
     Но вот что:
     Есть немало  людей, которые,  подобно  свиньям, питаются отбросами. Их
радуют  неудачи,  ошибки,  преступления  и  всякая  грязь.  Они жуют  её  с
величайшим наслаждением и, смочив гниленькой слюной своей, снова отрыгают в
жизнь.  Для  примера  возьмём  эмигрантскую  прессу.   Она  питается  почти
исключительно перепечатками из советских газет, с  радостью выбирая  из них
всё, что похуже, что может  опорочить крестьян,  рабочих и создаваемый  ими
новый строй жизни.
     Жвачкой эмигрантов питаются, в свою очередь, буржуазные газеты Европы,
а  эти  газеты  читает  и  европейский  пролетариат.  Классовое  сознание —
превосходная сила, но если и мощную машину изо  дня в день  засорять всякой
пылью, грязью, — машина будет работать хуже.
     Отсюда опять-таки не следует, что  о плохом  нужно молчать, но следует
помнить,  что со всех сторон извне, а также изнутри, — всё, что говорится в
Союзе Советов, подслушивают чуткие, непримиримо враждебные уши.
     «Чубаровщина»  —  явление  не  новое.  В  девяностых  годах  самарские
«горчичники»,  ростовские  «солохи»,  петербургская  организация  хулиганов
«Роща»  и подобные ей  тоже насиловали девиц, но в старое время факты таких
насилий  не  всегда  доходили  до  суда,  —  гласность  была  неудобна  для
администрации. Европейская пресса раздувала  «чубаровщину»  так,  как будто
это  —  новое  явление,  созданное  именно вот вчера,  возможное  лишь  при
Советской власти. Половая  распущенность и преступность  в  городах Европы,
бесспорно,  шире и глубже,  чем в Союзе Советов, но  каждый преступный акт,
совершенный у  нас, эмигрантская  печать рассматривает  как нечто возможное
только  в   среде   русского  народа,   а   клевету  эмигрантов  опять-таки
подхватывают иностранные газеты и знакомят с нею рабочих Европы.
     Одичавшая от злости  газета «Руль»  с  великой радостью перепечатывает
роман  Малашкина  «Луна  с  правой   стороны»,  но  ни  «Руль»  и  ни  одна
эмигрантская  газета  не  заметят  хороший  роман Сергея  Семенова «Наталья
Тарпова».
     Разумеется, я не жду,  чтобы  пресса  эмигрантов знакомила пролетариат
Европы   с   такими   фактами,  как   сообщённый   товарищем   Судьиным   о
шестидесятичетырёхлетнем  рабочем  Орлове, вошедшем  в  партию;  как  факт,
сообщённый мне  ярославским селькором, что село  в 142 двора  выписывает 52
газеты; как  бесчисленное  количество  мелких  фактов,  каждый  из  которых
неопровержимо говорит о быстроте культурного роста трудовой массы.
     О  чём  говорит  эмиграции  армия  рабкоров  и селькоров обоего  пола,
будущая интеллигенция от земли и  фабрики, будущие журналисты, руководители
советской  прессы?  О  чём говорит  им  раскрепощение  женщины, грамотность
«инородцев», которых грамота быстро сделает культурными людьми?
     Обо  всём этом  и  многом другом буржуазия,  конечно, не может сказать
«доброго слова»,  но если рабкор или селькор неграмотно напишут иностранное
словцо,  она  с  величайшей  радостью и  много  будет  говорить  о  падении
грамотности в Союзе Советов.
     В итоге я скажу вот что: чем выше влезешь, тем больше видишь.
     В  Союзе  Советов  люди  поднимаются   вверх  по-«хорошему»,  по   тем
ступенькам  «хорошего»,  которые  они  сами  создают.  Чем  заметнее  будет
подчёркнуто, ярче рассказано «хорошее», —  тем яснее будет видно  «плохое»,
тем постыднее покажется оно.
     Всё  познаётся  по  сравнению.  Товарищ  Судьин  указывает:   «Падаешь
духом... Неужели только одно плохое?» — спрашивает он.
     Я  знаю,  что  это не  одинокий  голос. В глухих углах Союза  работают
тысячи  людей, создавая «хорошее», но не зная или плохо зная, что ещё и где
ещё делается  «хорошее»-то.  Вот это  незнание и понижает энергию маленьких
творцов великого дела.
     Товарищ Гурков пишет:
     «Плохое привело к тому, что мы свернули голову буржуазному строю».
     Это — неверно. Если бы не знали «хорошего»,  так не почувствовали бы в
себе  силы «свернуть голову плохому» для того,  чтобы «хорошее» стало общим
достоянием всей массы трудящихся, к чему и стремится товарищ Гурков.
     Товарищ Зайцев:
     «Хорошее   у  нас   воспринимается   как  нечто   должное,   абсолютно
закономерное».
     Прекрасный, гордый взгляд на дело!  Но я говорю о том, что у нас видят
«хорошего» меньше, чем  его  есть в действительности, а ведь  то,  чего  не
видишь, не воспримешь.
     Товарищ Гольц:
     «Самолюбованием заниматься некогда».
     Речь ведётся не о  «самолюбовании»,  а о том, чтоб  все работники были
широко осведомлены обо  всём, что «хорошего» делается в  Союзе Советов.  Не
надо забывать, что есть товарищи, которым любоваться не на что.
     На моё, уж не  очень  значительное, письмо к товарищу  Сапелову (см. в
этом же  томе  -  ред.)  за десять дней отозвалось  более 300  товарищей. Я
считаю, что это очень хорошо, и очень благодарен всем откликнувшимся.

                                                                  М.Горький

     P.S.  И  очень рад, что почти всем товарищам  понравилась идея издания
еженедельника  или  двухнедельника  более  или  менее  полных  «сводок»  по
культурной работе и Союзе Советов. Эти сводки, поднимая  творческую энергию
строителей новой жизни, дадут им в руки прекрасный материал для пропаганды.

                                                                       М.Г. 
Сорренто 30 декабря 1927 г.

1927 г.