Письмо в редакцию







     М.Г. г.Редактор!
     Сим  покорнейше  прошу  вас   восстановить  истину.  Моё  общественное
положение и  взгляды мои  не позволяют мне допускать преувеличения событий,
даже и в том случае, когда эти события неприятно касаются меня лично.
     Ваша  газета,  по  обыкновению, усвоенному за последнее время  русской
прессой, в заметке по поводу осмотра моей квартиры представителями законной
власти допустила преувеличения, доходящие до явной карикатурности.
     Дело  происходило  так:  действительно, я и мои гости играли  в карты,
когда  явилась  власть,  но совершенно неверно,  будто  бы  она  въехала  в
гостиную  верхами на лошадях и закричала нам:  «Сдавайтесь!» Все агенты  её
были пешие, и предводитель отряда любезно, хотя и не без строгости,  вполне
уместной в таких случаях, предложил нам: «Прошу поднять руки кверху!»
     Затем  приступлено  было   к  осмотру   наших  карманов,  причем  факт
нахождения в  бумажнике одного из гостей двух билетов государственной ренты
вызвал  на  лице начальника экспедиции благосклонную  улыбку, и он  немедля
отдал приказание: «Этого господина донага не раздевать!»
     Строгое  выполнение  служебного  долга  мне всегда приятно видеть, и я
считаю  долгом  моим  заявить,  что осмотр квартиры  производился в  высшей
степени  тщательно  и  усердно,  но,  несмотря  на  это,  в  квартире  моей
решительно  ничего явно преступного не было обнаружено и ничего не пропало,
если не считать, что нижние чины отряда, сидя в кухне, выпили там купленное
мною для гостей  пиво в  количестве  семи  бутылок  и бутылку  Понте-Кане и
съели, очевидно, вместе с жестянками, коробку сардин и маринованную кефаль.
Подобное проявление некультурности не вызывает у меня каких-либо претензий;
зная духовную неразвитость низших  классов русского народа и  видя  крайнюю
усталость  нижних  чинов, истомлённых  непрерывным исполнением долга,  я не
могу в данном, совершенно исключительном случае отнестись к этому нарушению
права  собственности   так  строго  и  нелицеприятно,  как  вообще  следует
относиться к подобному нарушению. Пора уже нам научиться приносить интересы
личности в жертву интересам государства и безропотно подчиняться всему, что
правительства  наше  предпринимает  для  укрепления  порядка в  расшатанной
анархией стране.
     Сообщённое в вашей газете сведение о том, что будто бы  у меня исчезли
кальсоны, а  у  одного из моих  гостей шапка,  — тоже неверно  в  отношении
кальсон:  я  сам  снял  их  и  спрятал  под  кресло,  где  они  и  остались
незамеченными. Сделать это побудило меня обстоятельство, о коем говорить не
считаю удобным, но кое с каким-либо неблагонамеренным актом не имеет однако
ничего  общего. Также  неверно,  будто бы у  меня был найден пулемёт. Ящик,
сначала принятый за это орудие, по рассмотрении оказался аристоном, на коем
я, в  доказательство его истинного  назначения, и сыграл народный наш гимн.
Вообще, кроме столовых и кухонных ножей  и вилок, каминных щипцов  и других
домашних орудий, в квартире моей ничего не обнаружено.
     Каминные щипцы привлекли особенное внимание начальника отряда, из чего
я  заключаю, что это,  видимо, человек  образованный и знакомый  с историей
последних дней царствования блаженной памяти императора Павла.
     Я тотчас же заявил предводителю экспедиции, что особенной нужды в этом
инструменте  не вижу и  могу  изъять его из употребления, на что  начальник
дружески ответил  мне:  «И благоразумно поступите». Считаю  его правым, ибо
человеку  нужно только необходимое,  всё же,  что  не  суть  необходимо,  —
излишне.
     Вообще  нахожу долгом  своим  заявить,  что  поведение  представителей
закона в квартире моей  было вполне корректно,  а их серьёзное  отношение к
возложенным  на  них  обязанностям  доставило мне  искреннее  удовольствие.
Сообщение же ваше о том, будто я упал в обморок при появлении их, нуждается
в поправке: в обморок  я  упал не от испуга, как это можно понять из  вашей
заметки, а просто от неожиданности.
     Засим  не могу  удержаться, чтобы не заявить вам, М.Г., что общий  тон
вашей  заметки  поразил  меня.  Вы,  например,   позволяете  себе  называть
начальника   отряда   «предводителем  полчищ»   —   считаю  это  дерзостью,
недопустимой  в  столь  серьёзном  случае  и   свидетельствующей  о  крайне
легкомысленном, чтобы не сказать — вредном, образе ваших мыслей. Мы живём в
такое смутное время, когда каждый, кто искренно желает блага  родине нашей,
сам  бы  должен ежедневно являться  в охранное  отделение  для  того, чтобы
подвергнуть  себя  осмотру со стороны  благонадежности.  Издеваться же  над
действиями  агентов  законной   власти,  столь  усердно  водворяющих  всюду
упокоение, — могут только люди, явно враждебные законности.

     Статский советник
                                           Антином Исходящий, член п. п. п. 

С.-Петербург Января 3-го 1906 г.

1905-1906 г.